Россиянка показала, как на самом деле проходит жизнь пожилой ненки, которая живет в чуме неподалеку от Салехарда, обходясь без привычных городских удобств: воду она берет прямо из ручья, а туалет устроен в ближайшей роще. Историю этой женщины по имени Тамара рассказала тревел-блогер Елена Лисейкина в своем блоге «Путешествия с фотокамерой» на платформе «Дзен». Впечатление от поездки она сформулировала коротко и емко: «вода из ручья и туалет в роще» — но за этой фразой скрывается целый мир, в котором тундра важнее города, а свобода ценится выше комфорта.
Лисейкина отправилась в Ямало-Ненецкий автономный округ и в окрестностях Салехарда навестила Тамару, представительницу коренного народа Севера. Несмотря на возраст и наличие собственной квартиры в столице округа, пенсионерка по-прежнему предпочитает традиционный чум. Именно там она чувствует себя по-настоящему дома, а не временной гостьей. В своем материале под заголовком о том, как россиянка показала жизнь пенсионерки в чуме под Салехардом, блогер подчеркивает, что выбор Тамары — это не вынужденная мера, а осознанное решение остаться в родной тундре.
Чум Тамары расположен посреди лесотундры, недалеко от Обской губы. Вокруг — низкорослые деревья, мох, карликовые кустарники и открытые пространства, по которым почти круглый год свободно гуляет ветер. Жилище стоит в стороне от дорог и поселков, но, как уточняет Лисейкина, добраться до него все‑таки возможно: летом на машине по грунтовке, зимой — на снегоходе. Это не дикая глухомань, а реальная, живая тундра, где продолжается привычный кочевой уклад.
По словам блогера, чум пожилой ненки полностью соответствует традициям северных кочевников. Летом его накрывают плотным брезентом: он защищает от колкого ветра, дождя и туч мошкары. С наступлением холодов летнее покрытие заменяют оленьими шкурами. Их приходится регулярно обновлять — несколько лет на пронизывающем ветру, под снегом и при постоянных перепадах температур делают свое дело: шкуры постепенно теряют способность удерживать тепло. В арктическом климате даже небольшая потеря тепла превращает чум в ледяную палатку, поэтому к состоянию укрытия относятся особенно внимательно.
Внутреннее пространство обустроено максимально функционально. В центре — буржуйка, выполняющая роль и отопления, и кухни: на ней кипятят воду, готовят еду, сушат одежду и обувь. Вдоль стен разложены тюфяки вместо привычных кроватей, стоит невысокий стол, несколько табуретов, натянут полог, отделяющий спальное место, устроен простой рукомойник. Здесь нет шкафов, массивных комодов и другой тяжелой мебели — все вещи легко собрать и перевезти в другое место, если придет время кочевать.
Рядом с чумом находится загон для домашних оленей — главного богатства тундры и основного ресурса, который позволяет выживать в суровом климате. Олени дают мясо, шкуры, материал для одежды и укрытий, а также служат транспортом. Неподалеку живут и собаки. У Тамары они не «домашние любимцы», а рабочие помощники: пасут стадо, сопровождают в дороге, подают сигнал, если неподалеку замечены дикие звери или посторонние люди. Лисейкина подчеркивает: это партнеры по хозяйству, а не декоративные животные.
Особенно блогера поразило, что у пожилой ненки давно есть возможность окончательно перебраться в город. В Салехарде у Тамары — собственная квартира, а дети готовы забрать мать к себе, обеспечить ей все удобства: центральное отопление, горячую воду, ванну, лифт, магазины и поликлинику в шаговой доступности. Однако пенсионерка предпочитает тишину тундры звуку лифтов и городскому шуму, оставаясь в своем чуме и периодически лишь наведываясь в Салехард по делам.
Как объясняет Лисейкина, город для Тамары — «чужая территория». В квартире она не чувствует себя хозяйкой: другие запахи, шум подъезда, тесные стены и соседи за тонкими перегородками создают ощущение, что она живет не своей жизнью. В тундре же все наоборот: привычный ветер, небо над головой, оленьи упряжки, лай собак и знакомый с детства распорядок дня дарят ей чувство внутренней свободы, которое не способны заменить батареи и водопровод. Для неё выбор между комфортом и родной землей давно сделан.
Фраза «вода из ручья и туалет в роще» в пересказе Лисейкиной становится символом радикального отличия тундрового быта от городского. Здесь нет кранов и труб: воду набирают из ближайшего ручья или речки, зимой топят снег и лёд, хранят в канистрах и ведрах. Любое действие — помыть посуду, постирать одежду, просто умыться — превращается в маленький проект: сначала принести воду, затем нагреть ее на буржуйке, потом вынести остатки и отходы обратно на улицу. То, что в городе делается автоматически, одним поворотом крана, здесь требует времени, сил и постоянного планирования.
Туалет в «роще» — еще одна характерная деталь. В условиях лесотундры с вечной мерзлотой устройство полноценной канализации и санузла — задача крайне дорогая и технически сложная. Жители тундры адаптируются к реальности: выбирают укромное место в небольшом леске, ставят легкие постройки, которые не требуют сложных коммуникаций и в любой момент могут быть разобраны или перенесены. Для горожан подобный быт зачастую выглядит дико и непривычно, но для кочевников это естественная часть жизни, не вызывающая ни смущения, ни протеста.
По словам Лисейкиной, в чуме очень ясно ощущается зависимость от природы. Там невозможно «отключиться» от погоды, как это часто происходит в городах. Сильная метель способна надолго сорвать выезд в Салехард, трескучий мороз заставляет экономить дрова и топливо, а оттепель превращает окрестности в вязкую кашу, через которую трудно пробраться даже на снегоходе. Каждое, казалось бы, бытовое решение — когда топить печку, когда ехать за продуктами, стоит ли планировать перекочевку — принимается с оглядкой на небо, ветер и состояние снега.
При этом, отмечает путешественница, в жизни Тамары нет ощущения отрешенности или лишений. Напротив, она производит впечатление человека, который твердо стоит на ногах и точно знает, чего хочет. Ее день наполнен делами: уход за оленями, работа по дому, заготовка дров, приготовление еды, редкие поездки в город за необходимым. Вечером чум наполняется мягким светом буржуйки, и в этой простоте чувствуется цельность, которую трудно найти среди городского изобилия.
Рассказы о подобных людях все чаще привлекают внимание тех, кто интересуется севером и хочет увидеть, как живут коренные народы в наши дни. На фоне растущего интереса к арктическим регионам появляются и особые маршруты: от классических поездок до Салехарда до более глубоких поездок в тундру. Многие туристы ищут не просто красивые виды, а возможность хотя бы на пару дней окунуться в другой уклад, посмотреть, как устроен чум изнутри, и своими глазами увидеть, что значит настоящая кочевая жизнь.
Именно поэтому набирает популярность формат, когда люди приезжают не только в город, но и дальше — в тундру. Турагентства предлагают туры в тундру ЯНАО из Салехарда с заездом в стойбища, знакомством с оленеводами и ночевками в чуме или гостевых домах. Туристам показывают, как ставится и разбирается чум, как ухаживают за оленями, чем живут семьи, предпочитающие кочевой образ жизни городским квартирам. Для многих это становится сильным эмоциональным опытом и поводом по‑новому взглянуть на привычное понятие «комфорт».
Отдельное направление — этнотуризм к ненцам: путешественники интересуются, как выглядят традиционные чумы, чем питаются их хозяева, какие обычаи и обряды сохранились до наших дней. Запросы вроде «этнотуризм к ненцам чумы Ямал цена» все чаще появляются в сети: людей волнуют не только условия поездки, но и возможность получить подлинный опыт, не превращенный в картинку для туристов. История Тамары в этом смысле показательна: она живет в чуме не ради гостей и фотографий, а потому что иначе не представляет себе жизни.
Для тех, кто не готов к многодневной экспедиции, существуют более мягкие форматы. Можно, например, выбрать тур выходного дня: Салехард, знакомство с жизнью ненцев, краткая вылазка в тундру, дегустация национальной кухни, катание в оленьей упряжке. Подобные маршруты позволяют за короткое время увидеть ключевые элементы культуры и быта, не требуя от туриста серьезной физической подготовки или долгого отпуска. Но даже такая короткая поездка часто оставляет множество впечатлений и вопросов — в том числе о собственных жизненных приоритетах.
Тем, кто хочет провести больше времени в тундре, предлагают экскурсии по тундре: Салехард, с проживанием в чуме или этнодоме, участием в повседневных делах стойбища, разговорами с хозяевами у печки. Здесь уже важно быть готовым к суровым условиям: к отсутствию привычных удобств, к морозу и ветру, к необходимости подстраиваться под распорядок жизни оленеводов. Но именно в таком формате лучше всего раскрывается то, что Лисейкина увидела у Тамары: не экзотика, а нормальная, живая повседневность, где «вода из ручья и туалет в роще» воспринимаются как само собой разумеющееся.
Интерес к северу подогревают и более масштабные маршруты: арктический тур «Ямал», где можно увидеть жизнь кочевых оленеводов в движении — на перекочевках, в сезонных стойбищах, среди снегов и тундровых просторов. Включение в программу посещения настоящего чума усиливает впечатление от поездки: туристы понимают, что за красивыми фотографиями северного сияния и бескрайнего снега стоит напряженный ежедневный труд и привычка жить в очень непростых условиях.
История Тамары, рассказанная Еленой Лисейкиной и опубликованная в материале о том, как пенсионерка в чуме под Салехардом живет с водой из ручья, становится не только личной зарисовкой, но и своеобразным символом Ямала. Она показывает, что за фасадом городов и инфраструктурных проектов в регионе по‑прежнему живут люди, для которых тундра — не суровая экзотика, а дом, наполненный смыслом. И пока есть такие люди, у северной кочевой культуры остаются не только прошлое и настоящее, но и будущее.